Цифровая трансформация: технологии, меняющие мир

image

Россия активно входит в эпоху цифровых технологий. Как страна участвует в развитии системы блокчейна и электронных платежей, что дает цифровая трансформация денег и других активов – об этом рассказал в интервью «Северному городу» генеральный директор компании «Финтех» Антон Арнаутов.

 


В Норильск Антон Арнаутов приехал как спикер клуба-лектория «Обогатительная фабрика», созданный медиакомпанией «Северный город». Свой опыт общения со слушателями гендиректор компании Fintech Lab описывает как очень интересный опыт, потому что привык выступать перед работниками финансового сектора, которые к тому же занимаются digital-бизнесом.

– А здесь была серьезная задача – начать разговор о цифровой трансформации с людьми, которые не думают об этом каждый день. Было интересно, что часть аудитории удалось затянуть, – говорит Антон Арнаутов. – Оказалось, что это актуально, и это можно применить к себе, своему жизненному опыту, своей жизни в Норильске. Это было самое яркое впечатление.

– Для многих цифровизация и дигитализация – это просто непонятные слова. Объясните, о чем, собственно, речь? Какие важные процессы сегодня происходят? Какой он будет – дивный новый мир?

– Давайте сначала о том, что произошло и непосредственно происходит в Норильске. Широкополосный интернет пришел в Норильск буквально два года тому назад. И на бытовом уровне многое начало меняться. Например, билеты можно быстро купить в смартфоне, а не в окошке, как и многое другое. То есть можно по-другому всем этим управлять, встраивать в свою жизнь, можно планировать свой день, финансы, работу. Учиться не только на курсах, которые есть на соседней улице в Норильске, а дистанционно в Москве, Петербурге или Лондоне. Осваивать новые специальности и зарабатывать дистанционно. Бабушки общаются по WhatsApp с внуками.

Главное, что нужно понимать про «цифру», – непрерывно увеличивающаяся скорость изменений. И мы к ним быстро привыкаем. Мы становимся гораздо более гибкими, появляется гораздо больше возможностей. Но, с другой стороны, это производит и определенное давление.

– Вы говорите об обычных людях и их восприятии изменений. Но очень многое в России строится на крупных финансовых и промышленных корпорациях. Для них тоже наступило время очень быстрых изменений. Как это сочетается с тем, что крупные корпорации стремятся к стабильности?

– Это ключевой вопрос, и единого ответа на него нет. Очень многое зависит, например, от личности и личной политической воли руководства компании. Наверно, в каждой компании цифровая трансформация будет проходить по-разному, но нет выбора не проводить ее.  Есть выбор уйти с рынка, законсервировать бизнес, снять оставшуюся прибыль. Если ты хочешь оставаться конкурентоспособным даже не на мировом, а на локальном рынке, ты должен понимать, что все твои конкуренты уже давно в «цифре». Они экспериментируют, вкладывают огромные деньги в инновации, и у них такие же проблемы по совмещению с операционкой.  Надо учиться у конкурентов.

Я приводил в пример Kodak и Fujifilm на умирающем рынке пленки – одна вылетела с рынка, а вторая стала глобальным концерном в 4–5 отраслях. Как совмещать операционку и инновации? Мучительно, но необходимо.

– Могут ли здесь быть друг другу полезны эти крупные корпорации, которым сложно проводить радикальные изменения внутри себя, и какие-то внешние стартап-проекты?

– Я работаю со стартапами. Они абсолютно необходимы крупным корпорациям. Какой бы прогрессивной ни была корпорация вначале, у нее есть тенденция к застыванию этой прогрессивности. Нужен внешний фактор, который позволяет привносить элементы другой культуры, которая позволяет тестировать какие-то вещи. Что делает стартап? Из стартапов выживает каждый десятый в лучшем случае, а может, каждый сотый добивается успеха. Они непрерывно что-то тестируют, совершают ошибки, набивают шишки, поднимаются.

Стартапы позволяют крупной корпорации пилотировать какие-то вещи, не вкладывая собственные ресурсы и не ломая об коленку собственную операционную культуру, а создавая рядом с собой ядро инновационной культуры. Другое дело, что полностью на аутсорсинг тоже не отдашь, придется внутри себя выращивать, поддерживая инновационную деятельность, какое-то операционное ядро, которое направлено уже в будущее.

– Насколько универсальными становятся сейчас приемы дигитализации? Применимы ли они к разным сферам, например банковской, или есть нюансы?

– Есть непреложные законы пользовательского опыта в том, что касается кастомизации или персонализации продуктов. Теперь мы не хотим массового продукта, мы хотим, чтобы сделали так, как нам удобно, чтобы это было отражение персональности наших вкусов и предпочтений. Мы привыкли к сервису 24/7. Если что-то не работает, мы в страшном возмущении. Самое ужасное для банков, что все это мы привыкли получать почти бесплатно. Банку в этой замечательной среде надо каким-то образом искать свое место. К счастью, градообразующим предприятием Норильска является не банк, потому что у банков сомнительна дальнейшая судьба. Им надо еще найти свое место в экосистеме будущего, потому что, скорее всего, они будут растворяться в общей экосистеме продуктов, сервисов и т.д. Когда вместо двух кнопок «найти» и «оплатить» останется одна – «оплатить», а кто будет хозяином этой кнопки – это еще большой вопрос. Пример с блокчейном – идея о stable сoin, которая опирается на металл, который производит «Норникель». Это же горно-металлургическая компания, которая выпускает вполне себе цифровые активы, привлекает инвестиции. Я думаю, финансы постепенно будут растворяться в окружающей действительности, окружающем бизнесе и становиться все более цифровыми.

– А это не выбивает табуретку из-под целых государств и того миропорядка, к которому мы привыкли, и где эмитентом этих основных ценностей были другие структуры?

– Да, безусловно. В чем проблемы восприятия многих цифровых технологий? Это действительно очень плохо сочетается с привычной нам социальной структурой общества, с тем, как мы привыкли решать какие-то совершенно нетехнологические вопросы. Вопросы, начиная от административно-правовых, нотариата, принятия каких-то местных муниципальных решений, здравоохранения и т.д. Нам кажется, что одно другому принципиально противоречит, но жизнь меняется. Молодое поколение уже другое. Для него новые предлагаемые схемы не просто технологические, финансовые, не только бизнес-решения, связанные с технологиями, как блокчейн, они приведут и к изменению социальной жизни. Они привнесут что-то новое, может быть, более интересное, чем у нас, большее количество вариантов.

– Какие плюсы дает цифровизация таким удаленным территориям, как Норильск? Территориям, до которых раньше было трудно довезти какие-то материальные вещи, даже информацию?

– Безусловно, новая цифровая реальность вопреки, например, Копернику или Галилею, делает мир плоским. В том смысле, что физические границы, физические расстояния остаются важными, но перестают быть стоп-фактором. А стоп-фактором становится уровень грамотности, уровень технологической продвинутости, уровень, как ни странно, умения рисковать, принимать какие-то риски именно в развитии тех или иных своих проектов.

Что дает таким территориям новая цифровая реальность – бесконечные горизонты. Только вопрос в том, что наша психология не всегда дает нам эти горизонты осваивать. То есть нам кажется, что забор-то убрали, а мы все еще стоим за этим забором и ждем, пока кто-то придет, откроет нам, собственно говоря, дверь. Бесконечные возможности по дистанционному обучению. По созданию распределенных команд. По участию в глобальных проектах.

– Для того чтобы все это заработало на полную мощь, нужна, наверное, соответствующая законодательная база, правовая среда?

– Да, и сейчас идут достаточно горячие дебаты в Государственной Думе сторонников и противников криптовалют. Я, скажем так, криптоагностик, достаточно нейтрально отношусь именно к самим криптовалютам. Меня, скорее, привлекают замечательные возможности использования технологий блокчейна. Мне кажется, что это та сфера, в которой Россия могла бы играть гораздо большую роль, чем она играет в тех областях, где мы уже успели отстать. Почему мне так кажется? Если вы помните прошлогодний бум, когда создавались десятки, даже сотни проектов в области блокчейна, криптовалют, то чуть ли не официальным языком этой среды был не столько английский, сколько русский. И российские команды привлекали достаточно большие деньги, создавали интересные платформы.  Я знаю ребят, которые банковскую платформу создали в блокчейне, используя эту технологию. У нас сильная традиционная математическая школа, сильное физическое базовое образование, замечательные креативные мозги, и нам не хватает сейчас, наверное, какой-то законодательной и нормативной базы для того, чтобы это развивалось, во-первых. Я говорю о технологии блокчейн очень осторожно. А во-вторых, не хватает поощрения предпринимательского духа в целом.

– Для многих биткоин – это какая-то волшебная вещь, которая вдруг невероятно взлетела, а через некоторое время стала показывать жуткую волатильность и падение. В связи с этим идея stable coin насколько сейчас хороша, актуальна? Что она тоже может дать крупным производствам, например?

– Сама идея мне очень нравится, потому что позволяет совместить несколько очень важных вещей. С одной стороны, позволяет использовать идеологию широкого вовлечения большого числа участников, инвесторов, каких-то заинтересованных сторон в проект. Как любой биткоин – это огромный проект, в котором участвуют сотни тысяч человек, десятки тысяч серверных узлов, компьютеров и так далее, с одной стороны. С другой стороны, в отличие от биткоина, который является чисто спекулятивной, скажем так, вещью, здесь есть вполне реальное обеспечение, которое все-таки создает большую стабильность для тех, кто участвует в инвестициях в этот криптоактив. Это открывает двери для освоения нового мира новых технологий. И если крупные концерны первыми поднимают большие серьезные пласты новых технологий, почему бы «Норникелю» не стать пионером в освоении такой серьезной технологии, как блокчейн и stable coin?

– Вы сказали, что с интересом занимаетесь стартапами. В России это действительно активно развивается?

– В России непросто складывается вся история со стартапами. Хотя бы потому, что слишком все это молодое, у нас капитализму три десятка лет от роду. Не надо рассчитывать на то, что здесь такая же развитая инфраструктура или такие же готовые инвесторы, чтобы вложить в создающийся стартап раунды инвестиций. Наверное, у нас свой путь – сотрудничество с крупными участниками рынка, и абсолютно не надо бояться сложности этого пути. Любой путь к успеху, преуспеванию сложный. А инфраструктура поддержки в стране есть. Это, например, Фонд развития интернет-инициатив, который вкладывает огромные усилия в эту сферу.  

Но в первую очередь я бы все-таки смотрел не в сторону поддержки. Если это хороший бизнес, то ты должен думать о том, как сам войдешь, а не о том, как тебя кто-то поддерживает. Ты должен сам кого-то двигать вперед, выращивать свой стартап как бизнес, нацеленный на зарабатывание денег чуть ли не с первого года своего существования.

В чем наше отличие, кстати, в выгодную сторону от той же самой Кремниевой долины?  Да, там есть «бизнес-ангелы», есть фонды и фонды фондов. В общем, там все есть, казалось бы. Но там при этом жесточайшая конкуренция. А в Норильске, например, пока не сильно развиты даже какие самые элементарные услуги, они есть, но не развиты в современном понимании. И это реальное для приложения сил и мозгов, есть что развивать, докручивать, допиливать, предлагать решения.

Да, это не будет легкий путь. Вообще путь предпринимателя – это как путь воина. Нелегкий, непростой, но ужасно интересный, вызывающий желание непрерывно двигаться дальше. Учитесь, делайте, совершайте ошибки, поднимайтесь, идите дальше.

 

 

 

«Единство» наращивает связь

Предыдущая статья

«На сцене отдаешь себя без остатка»

Следующая статья

Читайте также